Эбаут
  Чтиво
  Обращения
 
Чтиво

Фрондер
Дело не предвещало каких-то проблем. Факты, в отличие от обычных случаев, были неоспоримы, свидетелей, как настоящих, так и подставных, было больше, чем нужно.

— Следователь, давайте вы быстро ему предъявите обвинение и попьем чаю. – как-то тревожно улыбаясь сказал Генеральный Прокурор. – Большие люди просят наказать этого хулигана.

Следователь знал, о каких людях речь.

— Ставьте чайник, господин прокурор. – улыбнулся он и отправился на допрос.

— О. Еще следователь. – обвиняемый тепло улыбнулся следователю.

— Что вы мне улыбаетесь? – взвился Следователь. – Вам смешно? А я вам хочу сказать, что ничего смешного в вашем положении нет. У нас есть показания всех участников... Вам не
отвертеться! Вы виновны.

— В чем это я виновен? – еще шире улыбнулся обвиняемый. – Вы должны предъявить мне обвинение.

— Вы сорвали государственное мероприятие! Тем самым причинили ущерб государству. Это, как минимум, хулиганство. – достаточно уверенно начал Следователь.

— Это были государственные народные гуляния. И я их не сорвал, а украсил. Я пришел к отдыхающим гражданам с оркестром. Мне полагается грамота за активное участие в плановых
культурно-массовых мероприятиях. – заржал как минимум хулиган.

— Оркестр играл что-то непотребное! – продолжил Следователь.

— Это Президентский оркестр. – покачал головой обвиняемый. – Он не может играть что-то непотребное. Мы познакомились на площади после основной части. Вам следует быть осторожнее, господин Следователь, только что вы обвинили государственную комиссию по музыке и творчеству в некомпетентности. На запись, причем. Доверие вещь зыбкая, тем
более к силовикам... Нет, они все достойны доверия, но нужен постоянный контроль. Поэтому предположу, что этот разговор записывается.

— Конечно, записывается. Но вы напоили оркестр!

— Я поздравил с государственным праздником людей, состоящих на государственной службе. Вы же поймите... Вот скажите — Государственное содержание этих людей более чем достойно, не правда ли?

— Безусловно. Это уровень...

— Поэтому, я никак не мог предположить, что они увлекутся бесплатным алкоголем. Зачем пить про запас людям, которые способны сами себе купить алкоголь? Так что я не ограничивал в потреблении государственных служащих. И мы вместе с ними решили поздравить граждан с праздником.

— Хорошо, допустим! Почему вы раздали им разные ноты?

— Я не музыкант, господин следователь. Мы продолжали у меня дома. Там родилась мысль сыграть для граждан. Оркестр сообщил, что сдал все ноты после официальной части церемонимейстеру. И что оркестр не может играть без нот. Я раздал им всем все ноты, которые обнаружились в моем доме. Но их тридцать человек, а я обычный обыватель. У меня нет тридцати копий нот каждой композиции. Я раздал те, что были.

— Шесть копий государственного гимна, три копии оды Президенту, пять копий гимна Парламента, четыре копии гимна Правительства, две — гимна Премьера и десять копий народной песенки про Дурачка с Дудкой?

— Я патриот и интересуюсь национальной культурой. – кивнул обвиняемый. – У меня не было других нот.

— Вы не могли не осознавать, какая какофония получится!

— Почему? Я не музыкант, а обыватель. И на мой взгляд получился чудный танцевальный микс. Ну, уже ближе к площади. Когда мы выходили из дома – все звучало хуже. Но мы собрались,сыгрались, и все стало лучше. Нам очень помогли сочувствующие граждане, которые задали ритм ладошками и радостными криками. Радость переполняла всех, и мы
несли ее всем гражданам на площади.

— Это несанкционированное собрание в общественных местах! – выпалил следователь.

— Это организованное шествие к официальному месту празднования, явка на которое была объявлена обязательной. Вы ведь не станете спорить с указом Правительства?

— Не стану. Но вы... Вы пели! – выпалил Следователь.

— Да? – удивился обвиняемый. – Я бы не назвал это пением. Скорее декламацией. Но это рвалась наружу радость по поводу государственного праздника. Это неподсудно, как мне кажется.

— Но вы раздали слова всем желающим! – продолжил Следователь.

— Да. Я решил, что будет неправильно, если все будут петь или декламировать разное. В этом плане я полностью солидарен с нашим Правительством.

— То есть, вы приготовили слова песни заранее?

— Конечно. Я распечатал пять сотен копий. Не всем хватило, но там еще была ссылка на слова, и граждане могли скачать это все на смартфоны.

— А вот вы и попались! –обрадовался Следователь. – Согласно закону о Песнях, нельзя исполнять композиции, которые не прошли утверждение в госкомиссии по официальным текстам.

— Я помнил об этом законе. Поэтому озаботился тем, чтобы у всех были заверенные тексты. Это не совсем песня, это заголовки новостей с государственного информационного портала, которые подходили по размеру и рифме. Они утверждаются той же комиссией. Так говорится на сайте.

— То есть, вы ничего такого не сделали? Это не вы сделали так, чтобы на площади оказалась куча пьяных людей, которые пляшут и орут заголовки официальных новостей под микс государственных гимнов и народных песен?!

— Я бы, Следователь, не стал бы столь пренебрежительно отзываться о манере празднования, утвержденной нашим мудрым правительством. И люди на площади очень тепло нас приняли и поддержали.

— Это быдло всегда...

— Вы же не о правительстве сейчас?

— Нет, я про...

— Чудно, чудно. Про людей на государственных народных гуляниях? Вы уверены?,

— Прекратите! Я не про них, а про вас!

— Следователь, вы же умный человек. Что вы напишете в обвинительном заключении?

— Вы издевательски... Вы планомерно выставили официальные новости... Вы смешали... Вы не имеете права искажать государственные мелодии!

— Никто не искажал, следователь. Каждый из музыкантов играл свою партию безошибочно. Это же президентский оркестр! Что вы несете?!

— Вы заставили танцевать политическую элиту под это безо...

— Видите? Не нужно использовать слово «безобразие» для официальных новостей и государственных гимнов. Мы никого не можем заставить танцевать. Мы же не министерство церемониальных и праздничных танцев. Мы танцевали сами.

— И смеялись!

— Да. Это праздник! Мы танцевали и смеялись.

— Вы понимаете, что элита... Наше мудрое правительство... Что они — очень умные и культурные люди?! Что им понятно, насколько дикий микс и издевательство вы привели на площать. Но они еще очень коммуникабельны и на стороне народа. И не могут не танцевать и не смеяться там, где народ танцует и смеется?! Вы понимаете, что им пришлось
пережить?! Насколько это оскорбительно для мыслящего человека?!

— Следователь...

— Заткнитесь! Вы выставили лучших людей какими-то трахнутыми клоунами!

— Следователь...

— Я сказал — молчать! Они обязаны были смеяться и радоваться под новости! Танцевать прилюдно!

— Следователь!

— Молчать! – заорал Следователь.

— Я молчу! – покачал головой обвиняемый.

— А кто это говорит тогда!

— Отдел внутреннего контроля, Следователь. Вы арестованы! – на плечо Следователя легла чья-то крепкая ладонь.

— За что?

— Закон о лояльности. Нельзя критиковать официальные мелодии и тексты. Безобразие, какофония, умным людям оскорбительно радоваться под новости... Вы в своем уме?! Пройдемте.

Щелкнули наручники. Следователя вывели из комнаты для допросов.

— Двенадцать. – улыбнулся обвиняемый. – Еще восемь следователей и принесут Грамоту.
Высказаться
 
Ошибка

Анатолий затянул узел, затем расслабил, после снова затянул. Ни у кого нет опыта в этом деле, а те, кто узнал секрет, наверняка уже не расскажут.  Дернул пару раз веревку, проверяя прочность крюка.

«Ну что? Все?» — подумал Анатолий. – «Вот так вот все будет. Записка есть, двери заперты.»

Анатолий хихикнул – про дверь задумка была подлой. Дверь просто так не сломаешь, а соседей запах будет еще долго преследовать. И поделом им — черствым сволочам.  Анатолий вздохнул и зачем-то перекрестился напоследок.

— Ничего себе. – раздался голос с дивана. – Вот это было совершенно нелогично. Не то, чтобы впервой, но всякий раз удивляет.

Анатолий дернулся от неожиданности так, что табурет под ним зашатался. Обернулся к дивану и табурет зашатался второй раз. На диване сидела вполне себе стереотипная  Смерть. Черный балахон, коса, под капюшоном ничего не разглядеть, но откуда-то пришла уверенность, что оттуда смотрят глаза.

— Голубые глаза. – сообщила Смерть. – Не абы что. Потом покажу.

«Смотреть в лицо смерти» — всплыла откуда-то фраза.

— Именно. – кивнула Смерть. – Туда все и смотрят. Ну, это... Чего тянем? Табуретку толкай и пошли.

— Как толкать? – задал Анатолий абсолютно идиотский вопрос.

— Как больше нравится. – пожала плечами Смерть. – Хочешь – лунную походку исполни. Там и упор на одну ногу, и корпус вперед. Центр тяжести нарушается.

— Я не умею. – пробубнил Анатолий.

— Ну и что. Когда еще попробуешь? – хмыкнула Смерть.  – А так – хоть уйдешь в танце. Красиво, как мне кажется.

Анатолий попробовал исполнить лунную походку.

— Ты не маршируй, дубина. – оценила Смерть. – Ты лунную походку давай. Марширующих уходило знаешь сколько? Давай еще раз.

— Не буду. – заупрямился вдруг Анатолий. – Чего это я, вам на потеху, буду тут исполнять? Я не танцор вообще-то.

— Да ты вообще никто, а не только не танцор. Не танцор, не художник, не друг кому-то, не музыкант, не поэт. – ответила Смерть. – А так – хоть раз попробовал. Хоть лунную походку.

— Да. Именно... – горестно начал Анатолий.

— ...поэтому ты и уходишь. – кивнула Смерть. – Понимаю. Поэтому, давай. Учиться уже поздно, пробовать – глупо. Танцевать – тупо, надрываться в караоке – пошло, напиваться – тоскливо, учиться – поздно. Каждый день одно и то же. Карьеры не будет. Богатства тоже. Путешествий не выйдет. В неполные тридцать пять – уже безысходность и мрак. Лучше башку в петлю и все. Толкай табурет.

— А чего это вы меня списываете?! – возмутился вдруг Анатолий.

— Я?! – поперхнулась Смерть. – Я тебя списываю?! Это уже офигеть совсем, драгоценный. Сам же полез в петлю. Прости за использование устойчивого выражения, конечно, в этой трепетной ситуации.

— Сам полез, сам и слезу! – продолжил кипятиться Анатолий. – А и слезу! Сама говорила – нужно попробовать. Попробую порисовать, например. Морду начальнику набью и уволюсь. Продам квартиру, куплю дом на колесах и остаток денег прожгу на безин. Или проем. Трюфелей поем. И икры. В петлю же всегда успею. Можно пуститься в безумие. В разврат и пьянство. В приключения. Правильно?

Смерть молча кивнула. Как будто даже одобрительно.

— У вас же ничего не случится, если надо будет меня забрать, например, через год? – задал Анатолий  не совсем риторический  в этой ситуации вопрос.

— Абсолютно ничего не случится. – покачала головой Смерть, вставая с дивана.

— Ну и вот. – пришел к решению Анатолий. – Отменяем тогда все.

— Ну и чудно. — согласилась Смерть. — Не то, чтобы у тебя какая-то, прямо неподъемная душа, но все равно. Баба, как говорится, с возу...

Дышать стало сразу как-то легче. Страх куда-то ушел и появилась удивительная легкость и радость.

— И действительно. Взял дурак моду. Тлен, депрессия, уныние. Надо же попробовать все. Вот прямо сейчас вот. Снимаем петлю и идем куда-то. Гулять, например. Пешком. Много. Или, например, в кино... А нет. Точно! Есть же антикафе! Там сегодня настольные и интеллектуальные игры!

Анатолий потянулся руками к петле.

— Да пошел ты в жопу! – закричала Смерть и выбила табуретку. – В пятницу! Тридцатипятилетний! Здоровый весь! При деньгах! На интеллектуальные игры он пойдет! В чад кутежа и развлечений. Дебила кусок.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Высказаться
 
Пираты как мы

— Капитан! Капитан! Капитан! – надрывался матрос из вороньего гнезда.

— Кому там неймется? – пробурчал капитан. – Что горит опять?

— Жалованье горит. Месяц уж матлыхаемся по морю, аки цветок в проруби. – обиделся матрос. – Ну, не надо, так не надо. Не скажу вам тогда ничего.

— Ладно, ладно. Что там у тебя? – сменил тон капитан.

Матрос презрительно плюнул и отвернулся.

— Ну, Яша. Ну, что ты как баба?

— Ай, идите в пень. Сижу тут, укачиваюсь во имя общего дела, а в ответ одно хамство. – продолжил обижаться Яша. – Сами смотрите за горизонт раз так.

— Не так надо, гегемон. – подмигнул капитану боцман и продолжил громко. – Оставьте вы эту обиженку. Да и что он там мог увидеть со своими минус шесть? Чисто внимание к себе привлечь старается.

— Ах так? – еще сильнее обиделся Яша. – А то, что торговый корабль идет. Судя по посадке, груженный. Но вам же неинтересно. Вы же джентльмены неудачи.

— Яша, друг мой. Вся эта информация была бы до крайности интересной, если бы вы смогли озвучить курс корабля.

— А какой может быть курс корабля? – не понял капитан. – Один к одному, вроде. Или к пяти баркасам. Что там может поменяться?

— Какая бездарность! – крикнул Яша. – Курс не понимают. Зюйд это, например.

— Что опять Зюйд? – отозвался с бака матрос Зюйд. – Я вахту отмотал, я могу наконец поспать?

— Яша, в самом деле, тише там. Дайте, в самом деле,  Зюйду поспать. Лучше скажите куда идет корабль?

— Наш — к чертям собачьим идет. – не унимался Яша. – У нас капитан по объявлениям набран. В направлениях плавает.

— Не плавает, а ходит. Наш корабль –  это понятно. – боцман закрыл ладонью рот побагровевшего от злости капитана. — А торговый?

— А торговый – зюйд! – доложил Яша.

— Я сейчас вот поднимусь на гафель и оттуда вам, Яша, расскажу кто из нас торговый! – отозвался матрос Зюйд. – Вы дадите мне поспать или нет?

— Никто! – закричал пират Гафель. – Еще никто не забирался на Гафеля как на трибуну! Не вмешивайте меня в свои склоки, пожалуйста.

— Боцман, нам надо что-то делать или с фамилиями или с морской терминологией. – прошептал капитан. – По-моему, мы теряем в эффективности. Гафель, закройте рот и идите к ахтерлюку.

— Что опять Ахтерлюк?! – закричали с кормы.

— Ничего, пират Ахтерлюк. Перекличка просто. Вот о чем я говорю, боцман. Куда ни плюнь. – сплюнул капитан. – Так. Товарищи корсары! Давайте все успокоимся. Эти склоки и разнобой мешают нам быть командой. А командой быть очень важно. Это мне коуч, которого мы давеча утопили, рассказывал.

— Ша, все, ша! – понеслось по кораблю. – Сейчас опять какой-то спектакль случится.

— Яша! – позвал капитан.

— Что, Яша? – раздалось с вороньего гнезда. – Я, между прочим, еще жду извинений.

— Яша, оскорбление нанесенное вам велико как мировой океан. – мягко продолжил увещевать капитан. – Я, конечно, принесу свои извинения. Но потом. Потому что это процесс долгий. А торговый корабль уйдет. Поэтому, Яша, сообщите общественности куда и откуда он идет. И давайте безо всяких там Зюйдов.

— Ну, прекрасно. – проворчал Зюйд. – Хоть высплюсь.

— Яша, ну? Вы же там не ломаетесь и не набиваете себе цену? – продолжил капитан.

— Направо он идет. – сдался Яша.

— Вооот. У нас тут намечается прогресс и прорыв. А направо от кого, Яша?

— От меня. – Яша еще был обижен.

— Три тысячи чертей и биологичку в жены. – выругался капитан. – Яша, а направо от вас когда вы лицом куда стоите?

— Это какой-то тупой вопрос. – съязвил Яша. – Когда я стою лицом к торговому кораблю, разумеется.

— Яша, давайте будем разумны. – капитан жестом попросил боцмана отпустить ружье. – А когда вы стоите лицом к носу нашего корабля, куда идет торговый корабль?

— А когда я стою лицом к носу нашего корабля – я понятия не имею куда он идет. Потому что он за кормой, а у меня шея на столько не поворачивается. – прояснил Яша ситуацию.

— Прекрасно, Яша. Прекрасно. Я правильно понимаю, что, когда вы стоите лицом к корме нашего корабля, торговый корабль идет направо?

— Не совсем. – задумчиво сказал Яша. – Он тогда идет направо наискосок.

— Боцман поворот налево на девяносто градусов. – скомандовал капитан.

— Это зюйд? – спросил боцман.

— Это капитан! Зюйд устал и хочет спать. – закричал Зюйд. – Мне дадут уже поспать или нет?

— Боцман, выполняйте. – стиснул зубы капитан.

— Но это же неточный курс. – забубнил боцман.

— Сейчас он еще более неверный, боцман. Мы будем курс постоянно уточнять. – пообещал капитан. – У нас же есть Яша. И надо бы прибавить парусов.

— Будь я проклят! – всхлипнул боцман. – Эй там! А ну, давайте все наверх.

— Это зачем еще? – приготовилась развлекаться команда.

— Поднять брамсели, бом-брамсели и трюмсели ! Бегом!

— Мы не спим – чего нас поднимать!! – закричали братья Брамсели, Бом-Брамсели и Трюмсели. – Что за поклеп такой!

Команда загоготала. Капитан с тоской посмотрел на боцмана и сказал:

— Ей Богу – в последний раз. Вот – честное слово. Пойду в карманники. Или в гоп-стоп. Сил моих нет никаких.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Высказаться